По крайней мере, мне позволили позавтракать, прикончить это жуткое варево быстрого приготовления и посмотреть прямо в лицо улыбчивому черноусому типу в поварском колпаке, нарисованному на бумажном дне тарелки.

«Позавтракай в метро!»  — предложила мне надпись по краю тарелки. «Спасибо, я уже,  — вежливо ответила я одноразовому брюнету,  — но я запомню ваше приглашение на будущее». Прежде чем рация электронной голодной мышью запищала на моем боку, я уже успела позавтракать, и едва успела запить теплым кофе свой завтрак. Все случайные, разрозненные подробности я ценю за артистизм, с которым они прикидываются таковыми.

Я стояла, облокотившись на теплый пластик стойки, у выхода из Парка Культуры, и смотрела сквозь стеклянную стену на ту сторону, на двух девочек  — одна постарше, другая помладше, в кроличьих шапках-близняшках,  — на девочек, рвущих друг у друга из рук нотную папку  — одну на двоих. Они были похожи как сестры  — старшая и младшая, и вели себя как сестры. Они не видели меня из своих заснеженных сумерек.

Я стояла посреди залитого электрическим светом вестибюля, а жгучий соус поедал меня изнутри, и мне не было жалко тканей желудка  — на то, чтобы собрать такой же новый, потребуется не больше получаса времени. Серийное производство как одно из завоеваний цивилизации позволяет мне разрушать себя снова и снова, но жить вечно.